В статье на примере Алауитского Марокко и Египетской провинции Османской империи показана историческая ретроспектива политико-идеологических взаимосвязей между правящими кругами арабских земель и влиятельными кланами потомков пророка Мухаммада (шерифов), которые проживали в Северной Африке с раннего Средневековья. Разъясняются причины политических альянсов между Алауитской династией и провинциальными шерифскими семьями, а также факторы участия шерифов в политической жизни Османского Египта. Рассматриваются экологические, политические, социально-культурные основания для длительного сохранения в этих странах периферийных моделей землепользования. Авторы обращаются к изучению функционирования благочестивых пожертвований (вакфов), земельных пожалований (азибов) и откупных участков (илтизамов), предоставлявшихся в пользу шерифов. Выясняются исторические и культурные предпосылки тяготения вакуфных, азибных угодий и илтизамов к статусу частной собственности. Особое внимание уделено правовому положению пользователей азибов и илтизамов и политическому положению жителей земель, пожалованных в азибы.
Настоящая работа представляет собой разбор сведений о Сасанидах и арабах в XIV стихотворении Публилия Оптатиана Порфирия — панегирике Константину Великому, созданном в середине 20-х гг. IV в. Учет исторического контекста позволяет истолковать эти сведения и объяснить используемые Оптатианом художественные образы. Слова о «парфянине, отложившем стрелы» относятся к окончанию войны 324–325 гг. с сасанидским царем Шапуром II. С тем же событием связаны и слова о «мидийце, мчащемся на состязание в приязни». Под «состязанием в приязни» понимается взаимная посылка даров между римским императором и сасанидским царем, выглядевшая как своего рода соревнование в том, кто из двух монархов лучше окажет почести другому. Поэтому слова поэта указывают на то, что сасанидский царь начал переговоры и прислал посольство с дарами. Фраза о том, что персы готовы признать над собой верховную власть Константина Великого и уступить ему и царскую власть, и свои владения, пока не поддается однозначному толкованию. Оптатиан мог иметь в виду бежавшего к римлянам сасанидского царевича Хормузда, ставшего полководцем на римской службе, либо воспроизвести ходившие тогда представления о том, что после войны 324–325 гг. Шапур стал данником Рима. Наконец, упоминание об арабах следует связывать со стремлением правителей Рима привлечь на свою сторону арабские племена приграничных и, в частности, приевфратских областей и использовать их в борьбе против Сасанидов.
Ключевые слова:
Сасаниды; арабы; Константин Великий; Публилий Оптатиан Порфирий; Шапур II
В статье представлено исследование конфликтных отношений друзской общины, исторически проживающей в Джебель-Друзе — горной области на юге Сирии, с османскими властями в период масштабных реформ в Османской империи в эпоху Танзимата (1839–1876) и в правление султана Абдулхамида II (1876–1909). Этноконфессиональная специфика населения Джебель-Друза (сохраняющаяся и по настоящее время) в рассматриваемый период в значительной степени влияла на социально-политическую обстановку в области Хауран (частью которой является Джебель-Друз) к югу от Дамаска. Это позволяет вписать военные конфликты и политические договоренности между османской провинциальной администрацией в Сирии и друзской общиной Хаурана в более широкий контекст изменений исторических судеб замкнутых и компактно проживающих этноконфессиональных общин в ходе модернизации, проводимой государственными структурами. Привлечение архивных материалов российских консульских донесений и других первоисточников позволило проследить логику и динамику попыток османских властей включить Джебель-Друз в общеимперскую реформированную систему административно-территориального управления. Кроме того, в ходе исследования были выявлены те причины, которые способствовали сохранению конфессиональной и социальной замкнутости друзской общины и ее готовности оказывать вооруженное сопротивление любым внешним посягательствам на традиционное самоуправление.
Статья посвящена исследованию специфической управленческой модели, сложившейся в Османском Египте во второй половине XVIII в., и роли местной элиты в процессе формирования системы власти. Особое внимание в работе уделяется изучению влияния наследия Мамлюкского султаната, рассматриваемого региональными лидерами преимущественно мамлюкского происхождения как образец «золотого века» египетской государственности, на их представления об идеальной структуре государственного устройства. Рассматриваются последствия отхода от традиционных принципов организации мамлюкской корпорации, которые проявлялись в обострении соперничества между представителями военно-административной элиты египетского общества. Основной вывод исследования заключается в том, что сформировавшаяся в Османском Египте во второй половине XVIII в. система организации мамлюкского общества, основанная на меритократических принципах рекрутирования элит, в силу присущих ей противоречий изначально закладывала устойчивые стереотипы поведения властей предержащих, порождая среди них противоречия и продуцируя конфликты. Даже в условиях кризиса османской системы провинциального управления предводители правящих «домов» («бейтов») неомамлюкского типа были неспособны предложить новую политическую модель развития и окончательно порвать с зависимостью от османской метрополии, воплотив в жизнь свои представления об идеальном государстве.
Ключевые слова:
Османский Египет; мамлюки; оджаки; мамлюкские бейты; неомамлюкское общество
В статье рассмотрена историческая ретроспектива административных, культурных и интеллектуальных взаимосвязей между постальмохадскими династиями Магриба (Маринидами, Абдалвадидами, Хафсидами) и традиционными исламскими учебными заведениями Северной Африки. Исследованы причины и характерные черты процессов воспроизводства религиозной учености в Магрибе в свете военно-политических событий, сопровождавших распад Альмохадской державы. Показаны исторические и культурные предпосылки сотрудничества и соперничества между крупными университетами региона и султанским/эмирским двором. Автор прослеживает динамику географии «священного знания» в Северной Африке и доказывает, что она коррелирует с финансово-экономической активностью государств, возникших на руинах альмохадского политического проекта. Особое внимание уделено анализу многогранной деятельности медресе, которые выполняли роль ведущих городских центров обучения, обладали значительными библиотеками и располагали кадрами высокопрофессиональных преподавателей исламских духовных дисциплин. Изучены родоплеменные и интеллектуальные связи между военно-политической элитой Магриба и преподавательским корпусом новых учебных заведений.
Статья посвящена исследованию религиозных общин Иерусалима — христиан и евреев — в конце XVIII и начале XIX в., на фоне Наполеоновской экспедиции на Ближний Восток. Иерусалим, несмотря на сравнительно небольшое население (ок. 12 тыс. человек) и ограниченное политическое значение в Османской империи, имел особый статус священного города трех мировых религий — иудаизма, христианства и ислама. Христиане и евреи Иерусалима составляли значительные общины, тесно связанные с жизнью мусульманского большинства, что создавало сложную систему религиозного симбиоза. В годы французского вторжения на Ближний Восток (1798–1801) отношение местных властей к меньшинствам характеризовалось настороженностью и переменчивостью, включая аресты, обыски и временное содержание большого числа христиан под стражей в Храме Гроба Господня. Еврейская община проявила демонстративную лояльность османской власти и даже помогала в укреплении оборонительных сооружений. Наполеон рассматривал возможность взять Иерусалим, надеясь заручиться поддержкой местных христиан. Тем не менее, из-за тактических причин захват не состоялся, и город сохранил статус-кво. Экспедиция обострила конфессиональные противоречия, усилила борьбу за Святые места и заложила основы для дальнейшего нарастания напряженности межрелигиозных отношений. Османские власти стремились удержать контроль, взимая большие подати и взятки с религиозных общин, одновременно сохраняя относительную стабильность и предотвращая внутренние конфликты. Статья отражает сложный баланс интересов между различными христианскими конфессиями, еврейской общиной и мусульманской властью, а также реакцию жителей Иерусалима на зарубежное военное вмешательство в земли Палестины.
Ключевые слова:
история Святой Земли; восточная экспедиция Наполеона Бонапарта; христиане Палестины; евреи Палестины; борьба за Святые Места
В статье, построенной на изучении оригинального материала мемуарного характера — сочинения «Мое жизнеописание» А. Мостоуфи, верифицированного свидетельствами иностранных наблюдателей, исследовано бытование одной из малых социальных групп городского населения Ирана второй половины XIX — первой трети XX в. Являющаяся неотъемлемой частью иранского города, группа часто рассматривается исследователями как аморфная и маргинальная, не имеющая устойчивых характеристик, которые бы определяли ее однородность и стабильность, что отражено и в противоречивых смыслах лексемы лути. Проанализировав особенности лути как отдельного группового субъекта со своими моральными, поведенческими и профессиональными особенностями, авторы приходят к выводу, что ее официальный низкий социальный статус находится в прямом противоречии с тем значением, которым группа обладает в социокультурной жизни городской общины. Широкий набор ролевых функций обеспечивает социальный престиж группы в глазах как местного патрициата, так и демократической части городского населения.
В статье рассматривается эпоха Тридцатилетней смуты (1727–1757) в Марокко — неоднозначный и насыщенный событиями период, который последовал за смертью Мулай Исмаила (1672–1727). Третий по счету султан династии Алауитов (1631 г. — наст. время) заложил основы марокканского государства доколониального периода. Исмаил проводил политику жесткой централизации по отношению к племенам берберских горцев, которые стремились сохранять свою независимость от верховной власти. Алауитский султан остановил их продвижение на приатлантические равнины, что традиционно было фактором дестабилизации социально-экономической и политической жизни в Дальнем Магрибе. Однако с его смертью в стране началась борьба за власть между многочисленными потомками султана, а политический и экономический кризис сопровождался новой волной племенного сопротивления. Автор статьи приходит к выводу о том, что кризис междуцарствия можно рассматривать как инверсию жесткой племенной политики Исмаила. На материалах арабоязычных летописей и городских хроник в статье анализируются подходы султанов эпохи междуцарствия к разрешению этих противоречий. Особое внимание уделяется деятельности султана Мулай Абдаллаха, которому удалось найти пути выхода из кризиса. Сопоставительный анализ текстов марокканских летописей демонстрирует, что суть этого решения заключалась в ставке не на борьбу с берберскими племенами, а на поиск взаимовыгодных компромиссов между ними и престолом. Тактика Мулай Абдаллаха в отношении племен заложила основы для новой политики марокканских правителей XVIII–XIX вв., которая предполагала более широкое использование арбитража и опору на различные племенные силы.
В статье рассматривается дипломатическая деятельность английского дворянина Энтони Ширли (ок. 1565–1635) в Иране. Анализируются его переговоры с шахом Аббасом I (1588–1629) из династии Сафавидов и последующее пребывание при шахском дворе. Представлены планы создания антиосманской коалиции и установления двусторонних экономических связей. Дается оценка вклада Э. Ширли в формирование представлений о «Персии» в Западной Европе эпохи Ренессанса.
В данной статье проводится анализ структуры оригинальных фольклорных текстов (сказок) ряда малых бесписьменных этносов юго-восточных регионов Танзании с точки зрения их лексико-стилистических особенностей. Тексты впервые вводятся в научный оборот. Особое внимание уделяется сказкам на языках видунда, лугуру, нгиндо и ндонде, письменная фиксация которых осуществлялась с помощью информантов-носителей языков. Рассматриваются различные лексико-стилистические приемы, придающие определенную эмоционально-экспрессивную окраску и выразительность
повествованию, такие как редупликация, использование идеофонической
лексики и междометий.
Ключевые слова:
языки банту; бесписьменные языки Танзании; лексико- стилистические особенности; редупликация; идеофоны; междометия
Статья посвящена рассмотрению возможной жанровой классификации однострофной поэзии на санскрите на примере сборников Бхартрихари «Три шатаки» (III–IV вв. н.э.) и Видьякары «Сокровищница изящных речений» (XI в. н.э.). Существующее деление лишь по жанрам антологий (шатака и коша) представляется слишком обобщенным. В статье показано, что среди стихов, входящих в антологии, можно выделить несколько отдельных специфических жанров, в том числе благословение (нанди), панегирик (прашасти), назидательные сентенции в разных их разновидностях (аскетическая и городская дидактика), комплимент красавице (чату), стихи о канонических любовных ситуациях, сезонную пейзажную лирику. Вкратце описаны тематические, по возможности структурные и стилистические особенности разных жанров. Установлена связь композиции строф-благословений с архаической
ритуальной загадкой-брахмодья. Показаны черты развитой литературной панегирической поэзии в однострофных стихах, восхваляющих царей или аллегорически порицающих их. Поставлен вопрос о связи панегирической и любовной поэзии малой формы с придворными поэмами махакавья вследствие общности стиля и образности. Намечены перспективы сравнения малых жанров с более крупными жанрами санскритской литературы.
Настоящая статья направлена на изучение особенностей композиции современной персидской газели на материале избранных стихов мастера этой жанровой формы в Иране — Симин Бехбахани, по праву признанной «Госпожой современной газели» («Бану-йе газал-е мо‘асер»). Газель является доминантой в творчестве поэтессы. Ее перу принадлежит более шестисот произведений в этой форме. Симин Бехбахани демонстрирует не только преемственность по отношению к классической поэзии в ее признанных образцах при выборе образных средств, в работе с поэтическим синтаксисом, но и «осовременивает» газель авторскими «изобретенными мотивами» (ма‘ани-йе эхтера‘), не имеющими аналогов в традиции. Изменения, привнесенные Симин в традиционную форму газели, затрагивают и формальный аспект — композицию текста. Классическая персидская газель в зависимости от характера связи между бейтами тяготеет к двум типам, обозначаемым терминами мосалсал («последовательная») или параканде («разрозненная»). Большинство газелей Симин относятся к первому типу и характеризуются единством темы и образно семантического строя. В своих газелях Симин нередко использует различные варианты кольцевой композиции. В газели классического периода примеры применения этого типа композиции малочисленны. Задача данной работы — на материале выбранных репрезентативных примеров показать, как Симин Бехбахани разрабатывает данную композиционную модель. Это позволит сделать первый шаг в теоретическом осмыслении поэтики современной газели (газал-е мо‘асер), поскольку изменения, произошедшие в ней на современном этапе, пока изучены недостаточно. На примере трех разных текстов показано, что, работая с исходными способами построения газели, Симин Бехбахани как поэт, творивший в эпоху индивидуально-творческого типа художественного сознания, для каждого стихотворения выбирает предпочтительный композиционный способ развертывания лирической ситуации.
Прямые иностранные инвестиции оставались важным фактором экономического развития Турецкой Республики на протяжении большей части периода ее существования. Данное явление получило оценку с точки зрения динамики объемов, географической и отраслевой структуры притока ПИИ. В данной работе вопрос рассмотрен с точки зрения степени актуальности иностранного участия в капитале наиболее крупных компаний обрабатывающей промышленности Турции, формирующих список 500 лидеров по версии Стамбульской промышленной палаты. Проанализирован как масштаб присутствия иностранных инвесторов в капитале компаний-лидеров, так и их отраслевые предпочтения, в том числе с точки зрения технологической сложности наиболее популярных отраслей, а также основные препятствия на пути расширения иностранного присутствия в наиболее технологически продвинутых производствах.
Ключевые слова:
Турция; ПИИ; 500 компаний-лидеров обрабатывающей промышленности; привлекательность Турции для высокотехнологичных инвестиций; Вьетнам; сравнительный анализ