В статье рассматривается вопрос об исторических судьбах идрисидов — самого древнего и многочисленного клана потомков Пророка (шерифов) в Марокко. В VIII в. они основали первое независимое государство и собственную династию Идрисидов (788–984). После распада их державы потомки Идрисидских правителей вынуждены были скрывать свое происхождение и не играли серьезной роли в общественно-политической жизни Дальнего Магриба. Однако эпоха правления династии Маринидов (1269–1465) стала поворотным моментом для идрисидских шерифов — в результате султанской политики культ почитания потомков начал возрождаться, а позиции идрисидов значительно укрепились. Идрисидские шерифы стали важной частью городских и сельских элит. С начала XVI в. в Марокко началась эпоха правления шерифских династий Саадидов (1511–1659), а затем Алауитов (1631—наст.время), которые использовали благородное происхождение от Пророка (шараф) как главный источник легитимности своей власти. В этих условиях старейший и влиятельный шерифский род неизбежно должен был занять определенную позицию в отношении новых правителей, очевидно уступавших им в условной иерархии потомков Пророка. Целью данной статьи является попытка ответить на вопрос о том, как складывались отношения между идрисидскими шерифами и первыми Алауитскими султанами. На материалах марокканских летописей, городских хроник и агиографических трудов рассматривается динамика взаимодействия идрисидских кланов и престола как в момент прихода к власти Алауитских шерифов, так и в эпоху правления первых султанов династии. Особое внимание уделяется вопросу о политических амбициях знатных идрисидских родов при ранних Алауитах. Изучение источников демонстрирует, что первые Алауитские монархи осознавали превосходство идрисидов и не пытались поставить под сомнение их авторитет. Путем продуманной и нюансированной политики им удавалось обратить духовный и социально-политический капитал идрисидов в свою пользу и использовать его для укрепления собственной власти.
В статье рассматривается эпоха Тридцатилетней смуты (1727–1757) в Марокко — неоднозначный и насыщенный событиями период, который последовал за смертью Мулай Исмаила (1672–1727). Третий по счету султан династии Алауитов (1631 г. — наст. время) заложил основы марокканского государства доколониального периода. Исмаил проводил политику жесткой централизации по отношению к племенам берберских горцев, которые стремились сохранять свою независимость от верховной власти. Алауитский султан остановил их продвижение на приатлантические равнины, что традиционно было фактором дестабилизации социально-экономической и политической жизни в Дальнем Магрибе. Однако с его смертью в стране началась борьба за власть между многочисленными потомками султана, а политический и экономический кризис сопровождался новой волной племенного сопротивления. Автор статьи приходит к выводу о том, что кризис междуцарствия можно рассматривать как инверсию жесткой племенной политики Исмаила. На материалах арабоязычных летописей и городских хроник в статье анализируются подходы султанов эпохи междуцарствия к разрешению этих противоречий. Особое внимание уделяется деятельности султана Мулай Абдаллаха, которому удалось найти пути выхода из кризиса. Сопоставительный анализ текстов марокканских летописей демонстрирует, что суть этого решения заключалась в ставке не на борьбу с берберскими племенами, а на поиск взаимовыгодных компромиссов между ними и престолом. Тактика Мулай Абдаллаха в отношении племен заложила основы для новой политики марокканских правителей XVIII–XIX вв., которая предполагала более широкое использование арбитража и опору на различные племенные силы.
