Статьи

Сообщение византийского хрониста Феофана Исповедника о том, что после победы Константина Великого над Лицинием (324 г.) римские войска нанесли поражение персам, захватившим Амиду, в литературе часто считается относящимся на деле к событиям середины 30-х гг. IV в. Однако анализ сведений источников не подтверждает эту гипотезу. Из него следует, что в 324 г. сасанидские войска, воспользовавшись противостоянием Константина и Лициния, вторглись в Месопотамию и захватили Амиду; весной следующего года римская армия под номинальным командованием цезаря Констанция нанесла персам поражение. Сомнения в достоверности сообщения Феофана возникли из-за того, что автор исходного текста ошибочно назвал Нарсе, командовавшего сасанидскими войсками, сыном царя. Этот Нарсе, скорее всего, не тождествен Нарсе, упоминаемому у Руфа Феста, или Нарсе-брату сасанидского царя Шапура II (307/8–379/80), о котором говорят армянские авторы. Доводы, выдвигаемые в литературе против указанной у Феофана даты, нельзя считать однозначно опровергающими ее. Из надписи в Каркалиу следует, что к 340 г. Констанций был удостоен почетного эпитета Persicus, однако это не является однозначным доказательством того, что он одержал победу над Нарсе в середине 30-х гг. IV в. Этот эпитет мог быть присвоен ему за успешное отражение наступления персов в 338 г. Укрепление Констанцием Амиды, которое в литературе связывается с походом Нарсе, не является основанием для датировок, так как, согласно одному из источников, было осуществлено в ответ на постоянные нападения персов.

Статья посвящена исследованию специфической управленческой модели, сложившейся в Османском Египте во второй половине XVIII в., и роли местной элиты в процессе формирования системы власти. Особое внимание в работе уделяется изучению влияния наследия Мамлюкского султаната, рассматриваемого региональными лидерами преимущественно мамлюкского происхождения как образец «золотого века» египетской государственности, на их представления об идеальной структуре государственного устройства. Рассматриваются последствия отхода от традиционных принципов организации мамлюкской корпорации, которые проявлялись в обострении соперничества между представителями военно-административной элиты египетского общества. Основной вывод исследования заключается в том, что сформировавшаяся в Османском Египте во второй половине XVIII в. система организации мамлюкского общества, основанная на меритократических принципах рекрутирования элит, в силу присущих ей противоречий изначально закладывала устойчивые стереотипы поведения властей предержащих, порождая среди них противоречия и продуцируя конфликты. Даже в условиях кризиса османской системы провинциального управления предводители правящих «домов» («бейтов») неомамлюкского типа были неспособны предложить новую политическую модель развития и окончательно порвать с зависимостью от османской метрополии, воплотив в жизнь свои представления об идеальном государстве.

В статье, построенной на изучении оригинального материала мемуарного характера — сочинения «Мое жизнеописание» А. Мостоуфи, верифицированного свидетельствами иностранных наблюдателей, исследовано бытование одной из малых социальных групп городского населения Ирана второй половины XIX — первой трети XX в. Являющаяся неотъемлемой частью иранского города, группа часто рассматривается исследователями как аморфная и маргинальная, не имеющая устойчивых характеристик, которые бы определяли ее однородность и стабильность, что отражено и в противоречивых смыслах лексемы лути. Проанализировав особенности лути как отдельного группового субъекта со своими моральными, поведенческими и профессиональными особенностями, авторы приходят к выводу, что ее официальный низкий социальный статус находится в прямом противоречии с тем значением, которым группа обладает в социокультурной жизни городской общины. Широкий набор ролевых функций обеспечивает социальный престиж группы в глазах как местного патрициата, так и демократической части городского населения.

В статье рассматривается эпоха Тридцатилетней смуты (1727–1757) в Марокко — неоднозначный и насыщенный событиями период, который последовал за смертью Мулай Исмаила (1672–1727). Третий по счету султан династии Алауитов (1631 г. — наст. время) заложил основы марокканского государства доколониального периода. Исмаил проводил политику жесткой централизации по отношению к племенам берберских горцев, которые стремились сохранять свою независимость от верховной власти. Алауитский султан остановил их продвижение на приатлантические равнины, что традиционно было фактором дестабилизации социально-экономической и политической жизни в Дальнем Магрибе. Однако с его смертью в стране началась борьба за власть между многочисленными потомками султана, а политический и экономический кризис сопровождался новой волной племенного сопротивления. Автор статьи приходит к выводу о том, что кризис междуцарствия можно рассматривать как инверсию жесткой племенной политики Исмаила. На материалах арабоязычных летописей и городских хроник в статье анализируются подходы султанов эпохи междуцарствия к разрешению этих противоречий. Особое внимание уделяется деятельности султана Мулай Абдаллаха, которому удалось найти пути выхода из кризиса. Сопоставительный анализ текстов марокканских летописей демонстрирует, что суть этого решения заключалась в ставке не на борьбу с берберскими племенами, а на поиск взаимовыгодных компромиссов между ними и престолом. Тактика Мулай Абдаллаха в отношении племен заложила основы для новой политики марокканских правителей XVIII–XIX вв., которая предполагала более широкое использование арбитража и опору на различные племенные силы.

Прямые иностранные инвестиции оставались важным фактором экономического развития Турецкой Республики на протяжении большей части периода ее существования. Данное явление получило оценку с точки зрения динамики объемов, географической и отраслевой структуры притока ПИИ. В данной работе вопрос рассмотрен с точки зрения степени актуальности иностранного участия в капитале наиболее крупных компаний обрабатывающей промышленности Турции, формирующих список 500 лидеров по версии Стамбульской промышленной палаты. Проанализирован как масштаб присутствия иностранных инвесторов в капитале компаний-лидеров, так и их отраслевые предпочтения, в том числе с точки зрения технологической сложности наиболее популярных отраслей, а также основные препятствия на пути расширения иностранного присутствия в наиболее технологически продвинутых производствах.

Статья посвящена рассмотрению возможной жанровой классификации однострофной поэзии на санскрите на примере сборников Бхартрихари «Три шатаки» (III–IV вв. н.э.) и Видьякары «Сокровищница изящных речений» (XI в. н.э.). Существующее деление лишь по жанрам антологий (шатака и коша) представляется слишком обобщенным. В статье показано, что среди стихов, входящих в антологии, можно выделить несколько отдельных специфических жанров, в том числе благословение (нанди), панегирик (прашасти), назидательные сентенции в разных их разновидностях (аскетическая и городская дидактика), комплимент красавице (чату), стихи о канонических любовных ситуациях, сезонную пейзажную лирику. Вкратце описаны тематические, по возможности структурные и стилистические особенности разных жанров. Установлена связь композиции строф-благословений с архаической ритуальной загадкой-брахмодья. Показаны черты развитой литературной панегирической поэзии в однострофных стихах, восхваляющих царей или аллегорически порицающих их. Поставлен вопрос о связи панегирической и любовной поэзии малой формы с придворными поэмами махакавья вследствие общности стиля и образности. Намечены перспективы сравнения малых жанров с более крупными жанрами санскритской литературы.

В данной статье проводится анализ структуры оригинальных фольклорных текстов (сказок) ряда малых бесписьменных этносов юго-восточных регионов Танзании с точки зрения их лексико-стилистических особенностей. Тексты впервые вводятся в научный оборот. Особое внимание уделяется сказкам на языках видунда, лугуру, нгиндо и ндонде, письменная фиксация которых осуществлялась с помощью информантов-носителей языков. Рассматриваются различные лексико-стилистические приемы, придающие определенную эмоционально-экспрессивную окраску и выразительность повествованию, такие как редупликация, использование идеофонической лексики и междометий.

В статье на примере Алауитского Марокко и Египетской провинции Османской империи показана историческая ретроспектива политико-идеологических взаимосвязей между правящими кругами арабских земель и влиятельными кланами потомков пророка Мухаммада (шерифов), которые проживали в Северной Африке с раннего Средневековья. Разъясняются причины политических альянсов между Алауитской династией и провинциальными шерифскими семьями, а также факторы участия шерифов в политической жизни Османского Египта. Рассматриваются экологические, политические, социально-культурные основания для длительного сохранения в этих странах периферийных моделей землепользования. Авторы обращаются к изучению функционирования благочестивых пожертвований (вакфов), земельных пожалований (азибов) и откупных участков (илтизамов), предоставлявшихся в пользу шерифов. Выясняются исторические и культурные предпосылки тяготения вакуфных, азибных угодий и илтизамов к статусу частной собственности. Особое внимание уделено правовому положению пользователей азибов и илтизамов и политическому положению жителей земель, пожалованных в азибы.

Экономическое развитие государства Израиль является важным вопросом не только в рамках исследований экономик региона Ближнего Востока, но и стран по всему миру. Небольшая по территории и бедная в сфере природных ресурсов, экономика Израиля оказалась отрезанной от регионального рынка с момента своего основания. Для построения рекурсивной и самообеспечивающей модели экономики было необходимо развивать сферу сельского хозяйства. Традиционная для страны отрасль поддерживалась за счет особенных сельскохозяйственных поселений. Данные поселения играют важную роль до сих пор. Более того, сельское хозяйство остается важной частью не только внутреннего рынка. Оформившееся еще с конца XIX в. производство фруктов и овощей является крупнейшей частью экспорта сельскохозяйственной продукции. Негативное влияние обострения израильско-палестинского конфликта сказалось и на сельском хозяйстве, однако рынок страны, неоднократно проходивший подобные трудности на протяжении последних 75 лет, показывает свою устойчивость к подобным колебаниям.

В персидской поэзии небо предстает как могучее существо, непрестанное кружение которого вокруг земли определяет ход времени и правит судьбами людей. Поэты прославляют высоту и величие небосвода, призывают его милость к себе или к тому, кому посвящено стихотворение, и часто обращаются к небу с упреками. Однако оно, как правило, не дает им ответа. В статье обсуждаются два случая, когда небо отвечает на обращение, и предлагается филологический перевод соответствующих отрывков. В одном главный персонаж поэмы суфийского поэта Фарид ад-Дина ʿАттара Мусибат-наме «Книга скорбей» (XII в.), Странник-мысль (салик-и фикрат), то есть персонифицированная мысль, обращается к небу в поисках утешения в своей метафизической скорби. Другой пример — обращение поэта к небосводу в поэме Фирдоуси Шах-наме. Обращения эти очень различны, но ответы схожи: оба фрагмента завершаются утверждением уникального места человека во Вселенной.

Трактат Лю Се (465/466–520/522) «Вэнь синь дяо лун» из 50 глав в наиболее систематической и полной форме представляет традиционную литературную теорию, литературной критику и историю древней и раннесредневековой литературы Китая. Его первый полный западный перевод на английский язык Винсента Ши (Vincent Yu-chung Shih, 施友忠, Ши Ючжун, 1902–2001) увидел свет только в 1959 году. В статье рассматриваются рецензии конца 1959 — начала 1961 годов зарубежных специалистов-литературоведов на перевод В. Ши. В них содержатся разноплановые оценки, предложения и критика первого иноязычного издания «Вэнь синь дяо лун», что является важным ресурсом для выработки параметров полного научного издания трактата на русском языке. Выбор трактата Лю Се в качестве источника у рецензентов не вызвал возражений. Отмечалась смелость переводчика, который взялся за столь трудный текст. Замечания касались структуры книги (Введение, текст перевода, Примечания, Глоссарий, Указатель), исполнения перевода, содержания Введения и научного аппарата книги. Перевод Винсента Ши стал значительным явлением в исследовании «Вэнь синь дяо лун» в мировой синологии. Рецензии указали на объективные трудности, многие из которых остаются актуальными до сих пор и связанны с недостатком переводов и изученности древней и раннесредневековой китайской литературы. Конец XX — начало XXI веков ознаменовались появлением семи новых переводов трактата на европейские языки, которые были вынуждены обращаться к переводу В. Ши, полемизировать или соглашаться с ним как в вопросах собственно перевода, так и в вопросах организации издания.

Данная статья представляет собой обзор работ, посвященных вопросам иероглифики в китайском и японском языке, классифицированным по основным темам и подходам к исследованию иероглифики, с целью вычленения их сходств и различий. В статье описываются разнообразные подходы русскоязычных исследователей к изучению иероглифической системы письма во второй половине ХХ — начале ХХI века. Работы по китаистике и японистике рассматриваемого периода охватывают темы письменности, лексикологии и грамматики, демонстрируя синхронизированный подход к изучению языков и культур обеих стран. Во многом в японистике и синологии можно отметить различное восприятие исследуемых проблем. Отмечается нехватка сравнительных исследований, посвященных сразу обоим языкам и их письменности, так как вышеописанные темы в основном представлены отдельно в работах китаистов и японистов, из чего следует, что несмотря на синхронизацию изучения лингвистических аспектов обоих языков, совместных трудов по сравнению языков в рамках одной работы практически не наблюдается.

История современного иврита ведет свой отсчет с XIX века, когда Элиезер Бен-Йегуда задался целью изменить статус «спящего» с III в. еврейского языка. Этот процесс получил название «возрождение иврита». К сохранившейся в традиционной литературе основе были добавлены некоторые нововведения, характерные для славянской и германской языковым группам. Однако говорить об окончательном оформлении литературной нормы еще не приходилось. Иврит продолжал развиваться в период первых волн еврейских переселений из Европы в Эрец-Исраэль, впитывая региональные особенности переселенцев. Изменения в нем происходят и до сих пор. Модернизационные процессы в израильском обществе откладывают свой отпечаток на иврит. Язык пересматривает нормы, не актуальные для современного дискурса, приобретает неологизмы и сленг, отбрасывает безнадежно устаревшие элементы. Для стабилизации и кодификации постоянного развития были созданы специальные институции. Казалось бы, что они и должны стать подспорьем в вопросах изучения современного иврита, ведь именно на их постановления ориентирована вся учебная и методическая литература. Однако роль подобных организаций весьма неоднозначна. На практике они зачастую не решают спорные вопросы сопоставления литературной нормы и разговорного статуса, а оставляют их открытыми. Это ставит преподающего и изучающего современный иврит перед нравственным выбором: придерживаться изучения сухих правил или же иногда в ущерб им отдать предпочтение живому неформальному языку. Для иврита данная проблема носит характер экзистенциального вопроса, заложенного еще в период первых волн еврейских переселений на рубеже XIX–XX веков, и не имеющего однозначного ответа.

В статье рассматриваются вторичные актанты японского высказывания с точки зрения степени выраженности у них прототипических агентивных характеристик: целенаправленности, вовлеченности, способности осуществлять контроль, индивидуализированности и т.д. Материалом исследования послужил материал авторского параллельного русско-японского корпуса художественных произведений. Основное внимание уделяется падежному варьированию в оформлении вторичных актантов, т.к. случаи падежного чередования при оформлении высокоагентивных и низкоагентивных актантов демонстрируют значимость учета пропозициональной установки и прототипических агентивных признаков. В результате комплексного изучения агентивного потенциала вторичных актантов подтверждается, что процессы актантно-предикатного взаимовоздействия во многом определяются семантическими признаками не только главных, но и периферийных участников ситуации.

Данная статья основана на существующих исследованиях и опубликованных архивах и, систематизируя эту информацию, стремится как можно полнее отразить процесс принятия решения о восстановлении дипломатических отношений между Китаем и СССР в 1932 году. Основное внимание уделено анализу с точки зрения нанкинского правительства: рассмотрено концептуальное развитие и выбор интересов китайской и советской сторон в вопросах китайско-советских отношений и взаимодействия с Японией в этот период. Советско-китайские дипломатические отношения после 1931 года прошли относительно сложный процесс восстановления. В силу широко распространенных противоречий между Китаем и СССР, нанкинское правительство недоверчиво относилось к развитию отношений с СССР. В то же время, столкнувшись с беспорядками за пределами дальневосточной границы, СССР из осторожности и «недоверия к нанкинскому правительству» также предпринял ряд действий, которые расценивались как «развитие японо-советских отношений». Под растущим давлением Китай, наконец, решил начать переговоры с СССР о безоговорочном восстановлении дипломатических отношений, чтобы не допустить слишком близкого сближения СССР с Японией. Тот факт, что СССР постепенно стал рассматривать Японию как фактор нестабильности, также создал условия для восстановления советско-китайских дипломатических отношений и их дальнейшего развития.