2022.4

Русское масонство в Китае - чрезвычайно интересное явление, оно заметно отличалось от деятельности масонских лож западной диаспоры Шанхая, Пекина, Тяньцзиня, Гонконга. В Китае не было специфической «русской» масонской ложи, масонство среди выходцев из России в 1920–1930-е годы превратилось в арену политической борьбы и взаимных обвинений, противостояния консервативных, монархических, социалистических и других идей. Оно также оказалось тесно связано с нравственными и эзотерическими исканиями, переплетаясь с рерихианством и мистицизмом. Еще одной особенностью было то, что, в отличие от западных, русские масоны никогда не ставили вопрос о возможности участия китайцев в деятельности лож или о сотрудничестве с китайской администрацией. Обвинения в масонстве были традиционным способом сведения счетов между различными российскими группами, а термин «масон» стал формулой для обвинения в самых страшных грехах. Русское масонство было представлено в основном Ложей Сунгари в Харбине, которая была основана на волне открытия новых масонских организаций на северо-востоке Китая 5 июля 1928 г. и просуществовала 12 лет. В отличие от масонства западной диаспоры, которое не вызывало болезненных дискуссий, оно не было политизировано и не служило ареной столкновений между различными группами. Русское масонство в Китае было тесно связано с поиском новых смыслов трансформации общества, обнаружением «друзей» и «врагов», и это отражало глубокие дискуссии в русской эмигрантской среде.

Рассматривается взаимодействие факторов туарегского национализма/сепаратизма и исламистского радикализма/джихадизма в Мали. Показано влияние Арабской весны на развитие процессов роста исламистского радикализма и туарегского сепаратизма в северных районах этой страны. Анализируется четвертое туарегское восстание, исламистская революция в Азаваде, произошедшая летом 2012 г., наступление исламистов на юг Мали в 2013 г. и его влияние на отношения между Бамако и туарегскими националистами, а также новое наступление джихадистов в последние годы. Делается вывод о том, что центральное правительство Мали и туарегские националисты снова оказываются ситуативными союзниками, так как у них сейчас вырисовывается один главный враг, угрожающий существованию и малийского государства, и потенциальной реальной туарегской автономии, Азаваду - исламистским радикалам-джихадистам.

История миссионерского движения в Индии отражена в источниках разного типа: и в официальных документах, и в письмах служителей церкви. Эти тексты содержат уникальные сведения о регионе и в то же время позволяют представить себе восприятие европейцами образа «другого» - язычника, антипода христианина. Примером таких источников являются материалы, связанные с именем пастора Бартоломеуса Цигенбальга, возглавлявшего в начале XVIII в. лютеранскую общину на Юге Индии. В текстах, составленных Цигенбальгом, ясно видно деление всего общества Транкебара на три крупные группы: христиане (Christen), мусульмане (Mahometaner / Mohammedaner / Muhammedaner) и язычники (Heiden). Главным критерием в этом делении, на первый взгляд, оказывается религиозный фактор, а характеристика жителей Индостана выстраивается по типичному для ранних форм мышления биполярному принципу: «мы» (европейцы, носители истинного знания и подлинной культуры) и «они» (невежественные язычники, варвары). При более внимательном чтении ситуация кажется более сложной. Критическое отношение Цигенбальга к местным христианам-европейцам создает отчетливый эффект некоторой отстраненности служителей миссии и их паствы от Christen. Пастор вводит понятия «новых христиан» и «христиан старых». Новые - это те, что вступают в общину из числа язычников. Под старыми же христианами, ожидаемо, подразумеваются христиане-европейцы, проживающие в Транкебаре и окрестностях.

В статье анализируется понимание агентивности японскими лингвистами как в ходе исторического становления данного понятия, так и в контексте функционирования этой семантической категории в японском языке на современном этапе. Агентивность является важной языковой универсалией, влияющей на формирование как глубинных, так и поверхностных синтаксических структур, в итоге определяя характеристику любого языкового высказывания. Недостаточная степень изученности данного понятия в японоязычном лингвистическом дискурсе до сих пор не обеспечивала системного представления об особенностях японского восприятия агентивности при том, что структура иерархических отношений семантических и синтаксических актантов с предикатом в японском языке обуславливает функционирование всех ключевых грамматических категорий. Был изучен массив японоязычных и частично англоязычных работ более чем за 100 лет, с конца XIX в. до начала XXI в. для выполнения нескольких задач: определения сути понятия«агентивность» в японоязычной терминологии; выделения и систематизации описанных японскими лингвистами языковых явлений, функционирование которых определяется агентивными характеристиками участников событий; уточнения значимости агентивных признаков для различных грамматических категорий. Было обнаружено, что японские лингвисты единогласно придерживаются мнения о том, что японский язык склонен проявлять низкоагентивные свойства; это выражается в структуре японской залоговости, в системе японских вежливых глаголов, в принципах падежного оформления актантов, в дезидеративных и потенциальных конструкциях и т.д. В качестве дальнейших перспектив исследования видится изучение японоязычных работ о роли агентивных признаков в формировании словарного состава японского языка и дальнейшая систематизация агентивных характеристик в морфосинтаксическом аспекте.

Данная статья посвящена выявлению элементов разговорной речи в японской рекламе и их анализу. Японская разговорная речь является системой, принципиально отличающейся от кодифицированного языка, не терпящего изменений, и отдельные ее элементы могут находить свое отражение в других функциональных стилях. В статье описываются основные характеристики японской разговорной речи, наблюдаемые в рекламе, на четырех языковых уровнях: фонетическом, лексическом, морфологическом и синтаксическом. Также рассматриваются общие тенденции, применимые к нескольким уровням, и объясняются возможные причины употребления разговорных элементов.

В статье рассматриваются подходы к описанию китайского языка с позиции выбора базовой единицы грамматики на разных этапах развития науки о языке в Китае. На материале важнейших работ китайских грамматистов анализируются проблемы, с которыми сталкивались на этом пути лингвисты, и решения, предлагавшиеся ими в зависимости от доминирующей в соответствующий период теории. Показано, как менялись взгляды ученых на структуру китайского языка и выбор основной (базовой) единицы грамматики в связи с расширением научных знаний о типологических особенностях естественных языков. На современном этапе поиск путей к представлению китайского языка вне шаблонов, выработанных на материале западных языков, привел к появлению целого ряда оригинальных концепций в лингвистике КНР. В отличие от предыдущих периодов, когда в китайской науке преобладал единый взгляд на базовую единицу грамматики, сегодня подходы к проблеме очевидным образом плюрализуются. На фоне нерешенной задачи определения слова как такового, а также объективных трудностей при разграничении единиц на синтаксическом уровне китайские лингвисты продвигают в качестве базовой структурной единицы строя языка предложение (клаузу), словосочетание и иероглиф. Обоснованность этих подходов, в самом Китае позиционируемых как учитывающие специфику родного языка, требует обсуждения в научном сообществе за пределами Китая и должна быть подтверждена или как минимум проверена на широком языковом материале.

Данная статья посвящена переосмыслению понимания творчества - цзо в трактате Ван Чуна (ок. 27 г. - 100 г. н.э.) «Весы суждений» (Луньхэн), что является логическим продолжением идей некоторых его предшественников. В статье обращается внимание на особенности литературной мысли философа и проводится их сопоставление с идеями Ян Сюна (53 г. до н.э. - 18 г. н.э.), изложенными в трактате «Образцовые речи» (Фаянь). Основные положения литературной мысли Ван Чуна раскрываются на основе анализа глав из его трактата «Весы суждений», который автор писал для борьбы с неверными, с точки зрения мыслителя, трудами. Благодаря скрупулезному рассмотрению подобных работ философ сумел не только обобщить важные мысли предшественников в отношении литературного творчества, но и прийти ко многим новым открытиям, которые были успешно развиты последующими теоретиками литературы. В трактате философ понимает словесность - вэнь достаточно широко и включает в нее те виды письменного творчества, которые в последующую эпоху будут исключены из этого понятия. Правда сам мыслитель не считает, что вэнь - это вообще все, записанное иероглифами, а потому исключает из вэнь сухую отчетность, которой занимаются чиновники по долгу службы. Одической поэзии Ван Чун отводит отдельное место в системе вэнь и даже делает частичный акцент на эстетической функции литературы. Образцом вэнь он считает рассуждения - лунь, к которому относит и собственный трактат. К стилю рассуждений - лунь мыслитель выдвигает определенные требования и соблюдает их сам на протяжении всего трактата, превращая его, с одной стороны, в теоретический труд, а с другой - в практический, на страницах которого данная теория находит воплощение.

Статья посвящена 90-летию доктора исторических наук, профессора Деги Витальевича Деопика, чье имя, блестящая научная и педагогическая деятельность неразрывно связаны с ИСАА МГУ. В статье говорится о важнейших направлениях его научного творчества в сфере востоковедения. Но диапазон его академических интересов значительно шире, он касается вопросов археологии, древней истории и культуры, происхождения письменности в Восточной Азии и много другого. Особое внимание уделено вьетнамистике - его первой и долгие годы основной специальности, говорится о его работах в области изучения различных стран и народов Юго-Восточной Азии и древнейшей истории Восточной Азии - «Древнего Китая». Упоминаются его достижения в области изучения эпиграфических памятников и средневекового летописания, а также в разработке и внедрении количественных методов в востоковедные исследования. Подчеркивается, что Дега Витальевич еще и выдающийся педагог - научный руководитель и лектор.

Статья является продолжением предыдущей публикации авторов, посвященной основным вехам становления кафедры истории стран Ближнего и Среднего Востока в годы советской власти. В данной части исследования затрагивается круг вопросов, связанных с функционированием кафедрального коллектива с момента распада Советского Союза в 1991 г. и до сегодняшних дней. Описываются трудности, с которыми столкнулись отечественное высшее образование и востоковедная историческая наука в постперестроечный период, даются характеристики кафедральных руководителей, которые сумели обеспечить последовательное развитие подразделения в новых реалиях быстро меняющегося мира. Значительное место в статье отведено анализу научно-педагогической деятельности профессорско-преподавательского состава кафедры на современном этапе, который активно и плодотворно работает над созданием качественно новых учебных программ подготовки востоковедов-специалистов по истории стран Ближнего и Среднего Востока, вносит весомый вклад в подготовку и воспитание востоковедных кадров в стенах Московского университета, содействует развитию востоковедения и исторической науки в целом.

В статье на основе документов из следственного дела НКВД описана судьба известной японской актрисы кино и театра Окада Ёсико, которая вместе с любимым человеком, членом ЦК Компартии Японии Сугимото Рёкити, в 1938 г. перешли советско-японскую границу на Сахалине, намереваясь начать новую счастливую жизнь в социалистической стране. Однако их немедленно арестовали, заставили «признаться» в том, что они прибыли в СССР с целью шпионажа. Почти год спустя Сугимото был осужден и расстрелян, а Окада получила 10 лет лагерей. Несломленная, она смогла выжить, приехала в Москву и стала работать на радио и в театре.

Указатель статей и материалов журнала за 2022 год.