В статье рассматривается древнеиндийская система представлений о средствах очищения имущества, оскверненного качествами прежнего владельца. Анализируются контексты из памятников древнеиндийской дидактической литературы. Делается вывод о том, что брахман может быть очистителем для оскверненного имущества.
В XVIII в. из саксонского г. Галле на юге Индостана в г. Транкебар прибыли первые лютеранские священники. В качестве служащих Датской королевской миссии они вели работу среди местных язычников, изучали их языки, переводили на эти языки тексты Священного писания и иную христианскую литературу, печатали эти переводы в созданной ими же типографии, обучали в школах местных детей. Подробные отчеты о своей работе они регулярно пересылали в Германию. Помимо сведений о богоугодной деятельности лютеранских пасторов эти отчеты содержали подробные сведения о регионе: природных и климатических условиях, политическом устройстве, образе жизни местного населения, религии и культах и т.д. Первые годы существования миссии в Транкебаре основная работа велась под руководством пастора Бартоломеуса Цигенбальга (1682–1719), который прожил в Индии с 1706 по 1719 г. В данной статье именно отчеты миссионеров, большая часть которых была составлена Цигенбальгом, и его письма из Индии используются в качестве источников. Основная проблема, которой посвящена статья, – понимание индийского института касты европейскими переселенцами начала XVIII в. Миссионеры делали попытки интерпретировать кастовый строй, сравнивая его с привычными им чертами социальной организации Европы. Не вполне понимая природу касты и кастовую идеологию, тем не менее именно в существовании кастовой системы они видели главное препятствие для распространения христианства в Индии.
История миссионерского движения в Индии отражена в источниках разного типа: и в официальных документах, и в письмах служителей церкви. Эти тексты содержат уникальные сведения о регионе и в то же время позволяют представить себе восприятие европейцами образа «другого» - язычника, антипода христианина. Примером таких источников являются материалы, связанные с именем пастора Бартоломеуса Цигенбальга, возглавлявшего в начале XVIII в. лютеранскую общину на Юге Индии. В текстах, составленных Цигенбальгом, ясно видно деление всего общества Транкебара на три крупные группы: христиане (Christen), мусульмане (Mahometaner / Mohammedaner / Muhammedaner) и язычники (Heiden). Главным критерием в этом делении, на первый взгляд, оказывается религиозный фактор, а характеристика жителей Индостана выстраивается по типичному для ранних форм мышления биполярному принципу: «мы» (европейцы, носители истинного знания и подлинной культуры) и «они» (невежественные язычники, варвары). При более внимательном чтении ситуация кажется более сложной. Критическое отношение Цигенбальга к местным христианам-европейцам создает отчетливый эффект некоторой отстраненности служителей миссии и их паствы от Christen. Пастор вводит понятия «новых христиан» и «христиан старых». Новые - это те, что вступают в общину из числа язычников. Под старыми же христианами, ожидаемо, подразумеваются христиане-европейцы, проживающие в Транкебаре и окрестностях.
На современных индийских сайтах знакомств (например, MatrimonialsIndia.com) страница пользователя, помимо прочей информации, содержит указание на то, кем был создан профиль. В числе этих лиц, помимо близких родственников (родители, братья, сестры), упоминаются и некие «друзья». Не только в ранние периоды истории, но и в современной Индии институт брака остается чрезвычайно консервативным. Это обстоятельство порождает вопрос: почему в создании семьи принимают участие люди, не являющиеся родственниками потенциальных жениха и невесты? Анализ источников разных эпох показывает, что контексты такого рода встречались и прежде. Так, к примеру, в записках лютеранских миссионеров, работавших на Юге Индии в самом начале XVIII века, есть указания на участие неких «друзей» в планировании брачных союзов. Указания на друзей, как участников поиска невесты для молодого человека, есть и в памятниках древнеиндийской дидактической литературы (Камасутра). Анализ текстов и случаев употребления термина «друзья» и в древнеиндийских текстах, и в более поздних источниках, показывает, что, скорее всего, речь идет не просто о дружеских связях. «Друзьями», вероятнее всего, называются члены той же кастовой группы, к которой принадлежат потенциальные жених и невеста.
В документах лютеранских миссионеров, работавших с начала XVIII в. на территории Тамилнаду (город Транкебар, в 250 км от Мадраса), сохранилось множество сведений о жизни региона. В рассказах о тамильском обществе наряду с брахманами часто присутствуют некие пандары, или пантары. В исследовательской литературе их статус определяется по-разному: то их называют жрецами для низших каст, то неарийскими жрецами, говорят об их противостоянии с брахманами. Анализ материалов источников дает возможность систематизировать имеющиеся сведения. Очевидно, что пандары — люди, связанные с культом. Они не тождественны брахманам и не включаются в их число, но в то же время никогда им не противопоставляются. В некоторых ситуациях брахманы и пандары могут заменять друг друга. Тексты показывают: пандары в большей степени связаны с неарийскими культами. Их статус требует меньшего, чем у брахманов, количества ограничений и позволяет им совершать обряды, недопустимые для брахманов. Пандары одновременно могут быть паломниками и нищенствующими аскетами. Они могут иметь «независимый статус», а могут быть храмовыми служащими; могут выступать поодиночке, а могут состоять в разных сообществах. Скорее всего, слово «пандар» — собирательный термин. В отличие от статуса брахманов, статус пандара не наследуется. Вероятно, термин «пандар» не является кастовым наименованием. Анализ социальной структуры Тамилнаду и материала источников позволяет видеть в пандарах служителей культа с максимально широкой аудиторией.
