2021.4

История наградной системы Индонезии насчитывает более семидесяти лет, со времен учреждения первого ордена независимой страны – Партизанской звезды – в 1949 г. Однако изучение орденов и медалей Индонезии, особенно в контексте истории государства и вооруженных сил, практически не проводилось. Это обусловлено в первую очередь отсутствием интереса к наградам страны у антикваров и собирателей древностей, а также крайней спецификой темы – тонкости наградной системы собственного государства подчас неизвестны широкой публике. В Индонезии орденская система испытывает сильное давление армейских кругов, отражая историю государства. Исторически значительная часть наград учреждалась для поощрения военнослужащих. И сегодня половина действующих орденов страны – официально военные, в то время как остальные, будучи формально гражданскими, вручаются военным или являются ведомственными. В данной статье на основании законодательных актов и публикаций в СМИ, а также материалов сети «Интернет» излагаются статут, описание и примеры награждений орденом «За особые военные заслуги» (Bintang Yudha Dharma), учрежденным в 1971 г., вскоре после установления режима «нового порядка» генерала Сухарто. Данная награда служит для поощрения военных и гражданских лиц, а также иностранцев, имеющих особые заслуги в развитии и укреплении Национальной армии Индонезии (Tentara Nasional Indonesia, TNI).

Данная статья принадлежит серии работ, посвященных изучению истории яванистики на примере рассмотрения биографий наиболее видных ее представителей. В ней рассказывается об И. Герике, чья научная, педагогическая и административная деятельность имела исключительное значение на этапе становления яванистики как академической дисциплины. Если в качестве точки отсчета взять фигуру священника-баптиста Готтлоба Брюкнера (1783–1857), первого переводчика «Нового Завета» на яванский язык и автора первой грамматики этого языка, то Иоганн Герике может быть отнесен ко второму поколению яванистов. Он был на пятнадцать лет моложе Г. Брюкнера; позже приехал на Яву, несколько позже стал издавать свои труды. И если Г. Брюкнер, оставаясь священником, не был связан с академической средой, то И. Герике сделал многое для ее становления и как ученый, и как администратор. В первый период своей научной биографии И. Герике проявил себя как востоковед-практик (контактировавший с яванской знатью, выполняя задания правительства), научный администратор (один из создателей Института яванского языка), преподаватель, ученый-лингвист (составитель практической грамматики и первого большого яванско-нидерландского словаря), а также духовный просветитель яванцев (переводчик Библии и автор переложений библейских рассказов).

Работа посвящена недостаточно изученной проблеме контактов ранней малайской литературы современного типа с западной словесностью, актуальность которой для малаистики пока не оценена в должной мере. В ходе анализа выделяется ряд художественных приемов, задействованных малайским писателем с целью адаптации известного американского романа к литературному контексту и идеологической ситуации в Британской Малайе накануне Второй мировой войны. Основной посыл местной версии был вдохновлен исламской реформистской мыслью и лозунгами малайского национализма, которые в первой половине XX столетия получили широкое хождение в колонии и порождали сильно ангажированную литературу. Притягательность романа Джин Уэбстер «Длинноногий дядюшка» (1912) для малайского писателя могла состоять в центральном месте, которое занимали в нем темы женской эмансипации и образования, чрезвычайно актуальные и для реформизма. Дидактическое начало, присутствующее в произведении, также не могло не импонировать человеку, воспитанному в малайской культуре, проникнутой учительностью. Идеологизированный характер малайского переложения «Длинноногого дядюшки» заставил автора отказаться от эпистолярной формы и повествования от первого лица. При этом в сюжет была введена новая социально-экономическая линия, подчинившая себе развитие любовной темы. Следствием внесенных автором изменений стала утрата малайской адаптацией жанровых характеристик оригинала.

Для понимания истоков письменной словесности на Филиппинах нужно прежде всего определить ее отношения с фольклором. Правда ли, что ранняя литература строилась на доиспанских эпических сказаниях архипелага? Если нет, то откуда возникла идея преемственности и почему удерживается? Актуальность темы обусловлена необходимостью исправить повторяющиеся ошибки в трактовке роли филиппинского эпоса в формировании книжной словесности. Постулат о существовании древних литературных записей на архипелаге, как показал А. Окампо, восходит к романтическому допущению Хосе Рисаля. Письменная литература возникла на Филиппинах во времена колонизации в среде, ориентированной на христианские ценности и испанскую культуру. Решающую роль в ее развитии играли заимствованные образцы – церковные и светские литературные жанры европейского происхождения. Возведение филиппинской литературной традиции к местному древнему эпическому наследию – некритическая экстраполяция европейской модели, возникшая в период романтизма и поддерживаемая идеологией национализма. Европейская литературная традиция формировалась на основе античной, европейского эпоса и христианства. Филиппинская же литература вплоть до нового времени исключала собственные источники как языческие, сохраняя лишь элементы их поэтической формы. Наличие устной эпической традиции у равнинных народов Филиппин сомнения не вызывает, однако она была утрачена в процессе христианизации, не сохранилось ни одного текста на языке оригинала. Российские работы по истории филиппинской литературы также возводят истоки филиппинской литературы к местному эпосу, повторяют утверждения о существовании древних манускриптов на пальмовых листах; нет ясного понимания того, что филиппинская эпика – устная, а не письменная традиция, что ее первые записи появились совсем недавно. В статье использованы полевые материалы автора (1995–2020), работающего с эпическими сказителями разных районов архипелага с целью записи живого исполнения эпоса, его текстуализации и выявления его прагматики – обрядовых связей и меняющихся функций в социуме.

Коллекция документов шариатского суда Лингги (Mahkamah Syariah Kerajaan Lingga), хранящаяся в местном музее административного центра Даик (остров Лингга, современная Индонезия), представляет собой собрание судебных вердиктов, касающихся разных видов торговых актов, финансовых обязательств и имущественных споров. В коллекции около 350 документов, написанных на малайском языке джави и относящихся к началу XX в. (с 1905 по 1909 г.). Среди документов, представленных в коллекции, есть долговые обязательства, вердикты о наложении штрафов, требования о выплате содержания, исковые прошения, споры об имуществе, документы о купле и продаже собственности и товаров, вакуфные документы и проч. Первоначальный обзор текстов документов позволяет установить, что среди участников судебного производства представлены как мусульманские, так и немусульманские персоналии: прежде всего китайские имена. Есть также ряд европейских имен. Анализ документов дает возможность изучить различные социально-экономические и культурные аспекты общественной жизни Джохора, поскольку шариатский суд Лингги занимался осуществлением судопроизводства и рассмотрением дел, касающихся не только мусульман, но и других групп населения. Применение комплексного источниковедческого подхода к этому новому массовому источнику несомненно позволит выявить новый материал по экономической и правовой истории региона, а также поможет воссоздать многие реалии жизни малайского общества в конце XIX – начале XX в.

Изучение фольклора Нусантары включено в программы для студентов, изучающих индонезийский язык в ИСАА. Обновленный курс прокладывает путь к дальнейшему более глубокому пониманию индонезийской литературы и культуры. Курс готовится к печати в виде монографии. Главными темами являются мифы и ритуалы, сказочная проза, малые жанры фольклора, демонология и современные формы индонезийского фольклора. Десять лекций озаглавлены следующим образом: 1) Духи, шаманы и оборотни: заговоры и заклинания; 2) Боги и герои: мифологические тексты; 3) Тени, куклы, маски и люди: ритуалы, сакральные представления и сказания; 4) Раксасы, отшельники и принцы: волшебные сказки; 5) Индонезийские «Золушки» и «Спящие красавицы»: сказочные мотивы и реконструкции архаики; 6) Хитрый оленек канчиль и ленивый крестьянин Си Кабаян: сказки о трикстерах; 7) Малые жанры фольклора: загадки, пантуны, паремии и анекдоты; 8) Призраки и нечисть: индонезийская демонология; 9) Детский фольклор, городской фольклор и интернет-лор; 10) Вместо эпилога: будущее фольклора. Курс лекций включает в себя темы для дискуссий и креативных домашних заданий. Библиография и рекомендации для студентов содержат оригиналы на индонезийском и малайском, переведенные тексты и теоретические работы фольклористов, филологов и антропологов.

Изучение фразеологизмов тагальского языка способствует исследованию практически всех сторон личной и общественной жизни тагалов, их национальных и общечеловеческих ценностей, поэтому невозможно говорить о полноценном владении тагальским языком без знания его фразеологизмов. В статье рассматриваются способы идентификации фразеологизмов тагальского языка и пути их категоризации на основе разных критериев: (1) принадлежность ключевого слова к определенной части речи; (2) происхождение; (3) тематика; (4) аналитичность. Первые три критерия уже в некоторой мере использовались для категоризации фразовых единиц тагальского языка, а классификация на основе аналитичности впервые применяется для их описания. Она была предложена В.В. Виноградовым для фразеологизмов в русском языке. Данное исследование подтверждает универсальность этой классификации и возможность применения ее к фразеологизмам тагальского языка, поскольку в них обнаруживаются те же признаки семантической спаянности, что и во фразеологизмах русского языка. Большинство фразеологизмов метафорично и поддается описанию методами когнитивной лингвистики. Их можно группировать по целевым доменам и определять их домены-источники, что способствует пониманию особенностей мышления и восприятия окружающего мира носителями тагальского языка. В статье рассматриваются четыре целевых домена: «ум», «глупость», «красота» и «уродство», и определяются их домены-источники. Таким образом, это исследование показало, что при рассмотрении тагальских фразеологизмов могут использоваться различные подходы, раскрывающие разные стороны такого сложного явления, как фразеологизм.

Статья посвящена анализу адъективных парадигм степени в тагалоге, испытавшем значительное влияние испанского языка. Для исследователей тагало-испанского языкового контакта эта тема представляет особый интерес в силу недостаточной изученности контактных изменений в грамматике тагалога. Кроме того, практически не рассматривался отдельно вопрос о роли испанских заимствований в тагальских конструкциях степени в целом. В работе предложено системное описание парадигм категории интенсивности и категории сравнения (по И.А. Мельчуку) прилагательных тагалога и представлен анализ испанских лексических заимствований в составе этих парадигм. Показано, что аналитический инвентарь тагальской парадигмы интенсивности, включающей формы нейтральной, модеративной и элативной степеней, был существенно расширен за счет испаноязычных маркеров модератива medyo и элатива ‘чрезмерный PRM’ masyado и sobra. В парадигме степеней сравнения позитиву противопоставлены компаратив, суперлатив, а также сравнительная степень пониженной интенсивности и экватив. Под влиянием испанского языка наиболее частотным стал заимствованный показатель компаратива mas, инвентарь экватива пополнил маркер степени pareho; в функции реляторов во всех типах сравнительных конструкций, наряду с исконным sa, стали употребляться испанизмы kaysa и kumpara sa. Кроме того, в результате анализа корпусных данных выявлена тенденция к грамматикализации mas. Исследование проведено на материале Лейпцигского корпуса современного тагалога.