Хохлова Людмила Викторовна

Билингвизм и полилингвизм современной индийской элиты существенно отличаются от билингвизма и полилингвизма интеллектуальной элиты предшествующих поколений. Так, например, билингвизм Рабиндраната Тагора и интеллектуалов его круга был продуктивным (productive), «сбалансированным» (balanced) и «смешанным» (compound). Они одинаково хорошо владели навыками порождения и восприятия текста на бенгали и английском и могли перевести любой текст с одного языка на другой. Было бы неверно утверждать, что в современной Южной Азии отсутствуют билингвы, обладающие такими же навыками, однако прогрессирует тенденция употребления родного и английского языка в дополнительной дистрибуции: родной язык употребляется для выражения конкретных понятий, английский — абстрактных.

В статье рассматриваются проблемы грамматикализации противопоставления неаккузативность – неэргативность в языке хинди. Основной диагностической конструкцией, служащей для различения неаккузативных и неэргативных глаголов в хинди, является модальный пассив. Выделяется три семо-синтаксических класса глаголов, в которых различным образом манифестируется оппозиция «неаккузативность/неэргативность». К первому классу принадлежат прототипически неаккузативные глаголы с валентностью на инволитивный (одушевленный или неодушевленный) субъект: girnā ‘падать’. Глаголы этого класса с валентностью на одушевленный субъект в специальных контекстах и при метафоризации могут приобретать волитивное значение: marnā ‘умереть от ковида’ → ‘умереть за Родину’. Второй класс составляют прототипически неэргативные глаголы с агентивной валентностью. Большинство из них может иметь валентность также и на неодушевленный объект, приобретая при этом инволитивное значение: uṭhnā ‘подниматься (о человеке, облаках, дыме)’. 3-й класс образуют глаголы с валентностью как на волитивный (одушевленный), так и на инволитивный (либо одушевленный, либо неодушевленный) субъекты: milnā 1) ‘встречать(ся) по договоренности’, 2) ‘встречать(ся) случайно’, 3) ‘доставаться (о деньгах)’. Трансформация пассивизации возможна для глаголов всех классов только в случае их волитивной семантики. Еще одним диагностическим средством, потенциально служащим для различения неэргативных и неаккузативных глаголов, является каузативная конструкция: только каузативы, производные от неаккузативных основ, могут иметь валентность на инволитивного каузатора. Рассматриваются также глагольные сочетания, образованные соединением основного смыслового и легкого глаголов. На основе анализа принципов сочетаемости неаккузативных и неэргативных глаголов в подобных компаундах делается вывод о том, что волитивная или инволитивная семантика глагольного сочетания детерминируется основным смысловым, но не легким глаголом.

Исследуется дифференцированное маркирование прямого объекта при стирании эргативности в западных индоарийских языках.

существуют теории однонаправленного (классный-активныйэргативный-номинативно-аккузативный) и разнонаправленного типологического развития языков. В данной работе делается попытка проанализировать пути типологического развития четырех западных новых индоарийских языков (НИА): хинди-урду, раджастхани, панджаби и гуджарати. В ходе типологического развития последовательно эргативная стратегия уступила место нейтральной, затем контрастивной, которая в значительной части именных парадигм раджастхани, а также в местоименных парадигмах панджаби сменилась позже аккузативной системой падежного маркирования. Разнонаправленные процессы морфосинтаксической эволюции наблюдались в начале новоиндийского периода. Последующая смена стратегий синтаксического кодирования и диахронические изменения правил глагольного согласования носили преимущественно однонаправленный характер. В одних языках в эргативной конструкции сохранялось согласование в роде и числе с маркированным послелогом прямым объектом, в других маркированный прямой объект блокировал глагольное согласование. Возможное в начале среднеиндийского периода согласование в лице вспомогательного глагола с немаркированным прямым объектом, выраженным личным местоимением, сменилось «дефолтным» согласованием в большинстве языков, где прямой объект стал облигаторно оформляться направительным послелогом, в некоторых раджастханских диалектах возникло субъектное согласование. Расщепленность по видо-временному признаку, характерная для начального периода развития эргативной системы, сохранилась в большинстве западных НИА. В дакхини эргативное падежное маркирование первоначально распространилось на всю систему видо-временных форм, затем синтаксическая система вернулась к номинативно-аккузативному типу. Характерная для эргативных языков свободная элизия агенса, а также эргативный тип кореферентных опущений наблюдались в апабхрамша и в начале новоиндийского периода (XIV–XV вв.) и практически не встречаются в современных языках. Т.о. за исключением незначительных отклонений, эволюция морфосинтаксических систем западных индоарийских языков демонстрирует однонаправленное движение в сторону уменьшения эргативной морфологии и синтаксиса.

В статье рассматриваются связи между историческими изменениями стратегий синтаксического кодирования и правилами опуска кореферентных составляющих в истории западных индоарийских языков. Будет показано, что эволюция от номинативно-аккузативного к эргативному типу, а затем частичное возвращение к номинативно-аккузативной модели синтаксического кодирования проявились не только в морфологическом маркировании и глагольном согласовании, но и в сфере, которая обычно относится к синтаксической эргативности — правилах клаузального комбинирования и кореферентного опущения. Характерная для древнеиндийского номинативно-аккузативная стратегия синтаксического кодирования сменилась в среднеиндийский период «расщепленной» эргативной: предложения с перфективными глагольными формами строились по последовательно эргативной модели. Среднеиндийский и начало новоиндийского периода характеризуются пиком развития морфологической эргативности в перфективной сфере. В ходе последующего развития эргативная стратегия (S=P≠A) уступает место нейтральной (S=P=A), затем контрастивной (S≠P≠A), которая в значительной части именных парадигм раджастхани, а также в местоименных парадигмах панджаби сменяется позже аккузативной системой падежного маркирования (S=A≠P). В среднеиндийском и ранних новоиндийских языках, которые демонстрируют наибольшее количество проявлений морфологической эргативности, наблюдаются также разнообразные отклонения от классической аккузативной модели кореферентных опущений. Позже, по мере перехода к контрастивной и номинативно-аккузативной системе падежного маркирования, правила клаузального комбинирования и кореферентного опущения в рассматриваемых языках приобретают последовательно аккузативный характер. Среднеиндийский и ранние новоиндийские языки обладали еще одним свойством синтаксической эргативности: эргативная конструкция допускала свободное опущение агенса. В большинстве современных западных НИА эллипсис агенса эргативной конструкции невозможен.