Статья посвящена изучению истории жанра поэтической антологии в литературе Ирана. В период XIII–XIX вв. антология (тазкере) проходит несколько стадий развития, меняя как общий тон повествования, так и принципы отбора и классификации материала. К концу периода тазкере отказывается от развлекательной составляющей в пользу информативности и элементов литературной критики.
Статья посвящена коранической истории Йусуфа и эволюции ее отдельных компонентов и целостной сюжетной основы в персидской классической литературе – как в лирике, так и в эпосе. На примере набора наиболее частотных мотивов, вошедших в репертуар классической касыды и газели и представленного в стихах признанных корифеев персидской поэзии X–XIV вв. таких, как Хакани, Аттар, Саади, Хафиз и др., показан процесс беллетризации и канонизации узловых эпизодов предания, жанровый спектр их реализации и авторские особенности интерпретации. На примере знаменитой поэмы ‘Абд ар-Рахмана Джами (XV в.) «Йусуф и Зулейха» рассматривается проблема трансформации коранической основы предания в рамках канона любовно-романического эпоса, вычленяются моделирующие жанровые элементы, на основе которых осуществляется перестроение коранической истории, объясняются наиболее значимые сюжетные и персонажные добавления и изъятия.
Ключевые слова:
история Йусуфа в Коране; транспозиция мотива; коранические мотивы в классической персидской лирике; романизация предания
Статья посвящена различным типам лирических вставок в персидском любовно-романическом эпосе XI–XIV вв., их генетическим истокам и основным содержательным и композиционным функциям. Особое внимание уделено ранним образцам жанра, созданным в XI в. поэтами ‘Унсури, Аййуки и Гургани. В статье показано, как распорядился опытом предшественников в своих знаменитых поэмах «Хусрав и Ширин» и «Лайли и Маджнун» признанный корифей персидского любовно-романического эпоса Низами. Рассматриваются три основных разновидности лирических вставок в повествовательный текст: письма (нама), песни (суруд), газели (ши‘р, газал). В статье прослеживаются изменения в характере функционирования этих видов внесюжетных включений в нарративном произведении, постепенное стирание границ между ними, и, наконец, определяется их важная роль как одного из маркеров жанра классической любовно-романической поэмы.
В статье исследуются мотивы сна и сновидения в персидской классической газели. Обычно они появляются в начале или в конце стихотворения и могут определять восприятие текста, даже не развиваясь далее. Рассматриваются перенос мотивов из любовной лирики и зачинов касыд, а также мотив бессонницы как производная, противоположная интерпретация мотива сна.
Статья посвящена малоизученному периоду развития литературы Ирана, являющемуся, однако, важной вехой в стилистической эволюции традиционной персидской поэзии XVIII в. На примере творчества наиболее известного поэта этого времени Хатефа Исфахани рассматривается процесс формирования нового стиля, основанного на идее возврата к классической норме. Собрание стихов Хатефа позволяет обнаружить как расхождения с поэтическим опытом непосредственных предшественников, так и существенную трансформацию устойчивого классического репертуара мотивов.
Ключевые слова:
исфаханская школа поэтов XVIII в.; литературное движение Базгашт; поэзия индийского стиля; стилистическая эволюция поэзии
Статья посвящена изучению одного из конкретных аспектов развития персидской классической газели как структурно-тематического единства, обладающего ярко выраженными признаками поэтической формы. В трансформации газели одну из ключевых ролей играли композиционные факторы. Приемы украшения начала и концовки стихотворного произведения регулировались нормами заимствованной иранцами арабской поэтики. Они обозначались соответственно терминами «красота начала» (хусн ал-матла‘) и «красота концовки» (хусн ал-макта‘). Их применение в персидской стихотворной практике отличалось заметной спецификой по сравнению с арабской. Использование повторяющихся образных и синтаксических клише для реализации этих приемов в газели постепенно превратилось в общепринятую норму. Наряду с принципом единообразного оформления концовки складывается и базовый фонд стандартных образно-синтаксических моделей и клише, служивших маркерами начала газели. На каждой стадии своей эволюции газель взаимодействует с различными составляющими жанровой системы, постепенно расширяя тематический диапазон, а вместе с ним и репертуар стандартных зачинов. В результате этих изменений, часто не фиксируемых теоретической поэтикой, но закрепленных в практике, и возникает канонический облик персидской газели, принципиально отличный от исходного прототипа. Пройдя несколько ступеней трансформации, газель превращается в жанровую форму, обладающую набором постоянных структурных признаков.
