Захарьин Борис Алексеевич

В статье кратко характеризуются основные этапы истории Кашмира — с периода древности и до начала XXI в. Параллельно анализируются изменения в социолингвистическом положении кашмири, который, выступая и в прошлом, и в настоящем в качестве основного средства устной коммуникации для большинства населения, оказался весьма ограниченным в функциональном плане. Урду, объявленный единственным официальным языком штата, вытеснил кашмири практически изо всех письменных, печатных и электронных областей общения, включая сферы управления, образования и mass media. Таким образом исторически мажоритарный язык с достаточно давней литературной традицией был в новейшее время трансформирован в миноритарный, квалифицируемый как «язык, испытывающий угрозу своему существованию». При сохранении и в будущем положения дел, подобного современному, кашмири может просто исчезнуть из реестра языков Индостана.

В статье коротко характеризуются основные эпистемологические достижения джайнизма, одного из интереснейших религиозно-философских учений Индии в I тысячелетии до н.э. Анализируются две важнейшие теории познания у джайнов: семишаговая шкала «точек зрения» на объект (naya-vaada) и семичленная же релятивистско-плюралистическая доктрина отношений между познающим субъектом и объектом познания (Syaad-vaada).

Сопоставляются варьирующиеся морфосинтаксические конструкции санскрита и их русские аналоги.

Статья посвящена лексико-семантической и грамматической характеристике двух ведущих компонентов поля «передвижение в эфире» – глаголам pát- «летать; падать» и dī-/ḍī- «летать». Главной базой для анализа послужили гимны Ригведы, привлекались также языковые данные из пракритских и новоиндийских текстов. Была продемонстрирована динамика семантических и формальных преобразований указанных глаголов и производных от них, определяемая их соотнесенностью с разными фазами эволюции индоарийского.

Данная статья посвящена проблемам становления и развития противопоставления «мужское – женское» на всем протяжении эволюции культуры и языков древних и современных индоариев. Для древнего периода индийской культуры, репрезентируемой стадиями ведизма и последовавшего за ней брахманизма, наиболее важными функционально специализированными разновидностями единого древнеиндийского языка являлись ведийский и ранний санскрит, представленные, соответственно, в Ведах, прежде всего в Ригведе, и в текстах Брахман, прозаических комментариев к Ведам. В рамках этих двух групп текстов, теснейшим образом сопряженных с ритуалом, была выработана универсальная концепция mithuná как системы заполняющих мироздание парных объектов, связанных гендерно-асимметричной оппозицией «мужское – женское»; при этом первый из членов указанного противопоставления неизменно выступал как доминантный по отношению ко второму, рецессивному. Лингвистическим полем действия этой системы, отражавшей сексуальные связи между разнополыми людьми или антропоморфными существами (прежде всего богами), изначально выступали прежде всего имена одушевленные, но позднее, в эпоху Брахман, система путем метафоризации распространилась и на значительное количество неодушевленных имен, охватив такие сферы, как слоговое строение соответствующих лексем, типовые признаки классов слов, характерные для словоформ грамматические категории, соотношения терминов с различными функциональными стилями и многое другое – конкретные примеры подобных соотношений подробно анализируются в статье. Методологически данная работа основана на комбинации филологического метода со стандартными механизмами исследования семантики мертвого языка и с элементами структурного подхода. В статье также демонстрируется, что для современных носителей новоиндийских языков любые задаваемые древними mithuná ритуально-культурные импликации давно утратили значимость, но при этом центральное противопоставление «мужское – женское» и дополняющие его оппозиции «больший – меньший» и «чет – нечет», как и соотносимые с ними соответствующие формальные средства, сохранились в рудиментарном виде и в новом индоарийском.

Сообщение о международной конференции по санскриту в Джайпуре.

Сообщение о международной конференции по языкам Южной Азии в Париже.

В предлагаемой статье анализируются проблемы представления грамматической информации в «Перечне [глагольных] корней» (‘Dhātu-pāṭha’), которое индийской традицией рассматривается как созданное самим Панини (V в. до н.э.) «приложение» к его санскритской грамматике ‘Aṣṭādhyāyī’. Кратко останавливаясь на историографических вопросах, относящихся к исследуемой работе, автор статьи акцентирует внимание читателей на том факте, что все имеющиеся на сегодняшний день версии «приложения» дошли до нас в разработках позднейших комментаторов и ученых, и, т.о., проблема Панини как создателя трактата все еще остается нерешенной. Содержащаяся в Дхатупатхе и не вполне эксплицитно представленная в ней грамматическая информация нуждается в раскрытии. Поэтому в статье в максимально лаконичной форме излагаются важнейшие положения глагольной грамматики санскрита: сообщаются данные о классификации глаголов по 10 классам в соответствии с типами строения т.н. «основ презенса»; сообщается о характеристиках корней по линии залогов (действительного и страдательного); дается информация о т.н. «месте ударения» в корнях и производных от них формах и о метаязыковом использовании тоновых противопоставлений в порождаемых от корней основах и словоформах; излагаются сведения о распределении корней по трем группам в соответствии с их взаимодействием в производимых основах с т.н. «соединительной» гласной -i-; приводится достаточно подробная информация об разработанных в Дхатупатхе принципах связей означающих корней с их значениями. В заключение при помощи двух иллюстративных примеров демонстрируются способы кодирования указанной выше информации в тексте трактата Дхатупатха, который был и остается заметным вкладом в индологию и мировое языкознание.

В предлагаемой статье рассматривается проблема символики специальных инструментов (сакральных ложек) и соотносимых с ними субстанций (масла или жира), используемых для поддержания огня в ведийских жертвоприношениях. Кратко характеризуются «большой» (‘śrauta-‘) и «домашний» (‘gRhya-‘) виды жертвенных ритуалов, главным субъектом и одним из объектов в которых неизменно выступал персонифицированный огонь/Бог Огня (Agni-). Показывается, что названиями для сакральных инструментов: srúc- (м.р.) «черпак» и sruvá- (ж.р.) «ложка», — являлись имена, порожденные от глагола sru-, который означал и «стекать», и «разрушать», и что подобный разброс семантики корня вовсе не являлся случайным. Демонстрируется, что сакральные ложки вступали в подобное сексуальному соединение (mithuná) с топленым маслом (ā́ jya-) или с жиром (ghRtá-), а имевшиеся в них субстанции сливались затем в новом mithuná с Агни жертвенника. Подробно характеризуются параметры жертвенных ложек, материалы, служившие для их изготовления, и способы их употребления; при этом отмечается особая функция черпака srúc-, реализуемая в похоронных обрядах. Разъясняются причины и обстоятельства появления свойства «сверхчистоты» и у ложек, и у жировой субстанции в них и указывается на невозможность использования ритуальных ложек в обычных бытовых контекстах.